Хозяева страны
17 февраля 2019 г.
Какая библиотека, если нет Украины?

ТАСС

Решение, которое судья Мещанского суда Москвы Елена Гудошникова огласила 5.06.2017 в отношении бывшего директора Библиотеки украинской литературы Натальи Шариной, было предсказуемым, закономерным и даже по-своему логичным. Как и в целом решение по поводу уничтожения Библиотеки украинской литературы в Москве, фонды которой правительство Москвы еще 20.09.2016 передало Центру славянской культуры.

Дело Натальи Шариной, безусловно, политическое, поэтому судить ее доверили человеку проверенному и надежному. Судья Елена Александровна Гудошникова прошла проверку: судила художника-акциониста Павленского и тогда все сделала правильно, признав его виновным. Доказала, что умеет распознавать врагов народа по запаху. Вот и теперь судья Гудошникова, едва войдя в зал заседания, сразу поняла, что перед ней враг.

Наталью Шарину судили и осудили по двум статьям. Во-первых, за «разжигание ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, распространение через библиотеку материалов экстремистского содержания, где разжигается ненависть к лицам русской национальности». Во-вторых, за растрату, которая состояла в том, что Шарина в бытность директором библиотеки наняла адвоката и двух юристов. Логика прокурора, а также судьи Гудошниковой состоит в том, что они за счет российских налогоплательщиков будут организовывать липовые обвинения (уголовное дело против Шариной ведется с 2011 года), а человек, явно не имеющий собственных средств для того, чтобы нанять адвоката, должен довольствоваться бесплатным «адвокатом для бедных», который, вполне вероятно, будет либо бесполезен, либо вообще станет фактически помогать обвинению.

История с «растратой» стала довеском — главное, конечно, «экстремизм». Среди запрещенной литературы, обнаруженной в библиотеке, такие, например, подрывные книги, как «Голод на Украине». Действительно, какой еще голод на Украине? Явно вредная книга, видно по названию. А вот еще экстремистская бомба — журнал «Барвинок». Этот печатный орган ЦК комсомола Украины и местной пионерской организации отравлял экстремизмом детские души начиная с 1928 года. Тогда «Барвинок» скрывался под личиной «Жовтень» («Октябренок»), а с 1945-го начал выходить под своим настоящим, экстремистским именем. Тогда, при Сталине, этого врага не смогли разоблачить, просмотрели, зато теперь, при Путине, «Барвинок» уже не сможет угрожать России.

Существование Библиотеки украинской литературы в Москве в условиях российской агрессии против Украины и в условиях той украинофобии, которая льется потоком через государственные телеканалы, было нонсенсом. Вот что ежедневно смотрит и слушает россиянин, включая телевизор:

Ж.: «Надо половину Украины отправить на Урал… надо с силой, жестко охват делать, чтобы Новороссия вернулась в Россию и Галиция со Львовом ушли навсегда, и будет маленькая страна, а слово “Украина” перестанет существовать».

Киселев: «Украинское честное слово это оксюморон».

Кофман (политик «ДНР», живет в российском телевизоре): «Если бы это зависело от меня, само название “Украина” исчезло бы. Это государственное образование не должно существовать. Надо выжечь корни».

Простой перечень подобного занял бы несколько томов. Во всех приведенных высказываниях, которые не где-то в библиотечных запасниках пылятся, а звучат ежедневно на многомиллионную аудиторию, разумеется, нет, по мнению российской юстиции, никакого разжигания вражды и унижения достоинства никакого народа.

На полках российских книжных магазинов украинофобские книги стоят на самых видных местах. Они есть и в разделе «художественной» литературы, и в разделе «историческом», и на полках «публицистики». Украинофобия стала одной из главных частей официальной государственной информационной политики. Суть ее в утверждении, что нет и не было никакой Украины, и, уж точно, не должно быть ее в будущем. Нет и не было никакого украинского народа, украинского языка и украинской литературы. И, уж точно, ничего этого не должно быть в будущем. А раз так, то и никакой Библиотеки украинской литературы быть не должно. Ну а бывшая директор библиотеки может радоваться, что легко отделалась, получив четыре года условно. При Сталине бы расстреляли. А Путин добрый. Он же Сталин-лайт.

Фото: Россия. Москва. 5 июня 2017. Бывший директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина, обвиняемая в экстремизме и растрате, после вынесения приговора в Мещанском суде. Валерий Шарифулин/ТАСС













  • Максим Блант: Только за счёт одного конкретного большого проекта, запуска завода по производству сжиженного газа на Ямале, произошёл такой пересчёт. 

  • Ведомости: ...есть данные компаний, данные по спросу населения, которые говорят о том, что ситуация в экономике остается сложной и нет никакого роста на 2,3%, которые показал Росстат.

  • Коган Евгений: Поменяли руководство Росстата и сразу «жизнь стала лучше, жить стало веселее». Вот, оказывается, кто был главный вредитель! Вовремя разобрались, сместили. 

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Не надо считать точно. Надо считать правильно
5 ФЕВРАЛЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Вряд ли кто-то здравый станет утверждать, что статистика – бесполезная наука. Она позволяет жителям Земли не просто составлять мнение о картине окружающего мира, но и дает возможность как отдельным индивидуумам, там и целым народам выстраивать эффективные стратегии развития, добиваться прогресса. В то же время мы прекрасно знаем, что определенные специфические особенности этой научной дисциплины предоставляют закрытым политическим конструкциям возможность использовать статистику в собственных конъюнктурных целях.
Прямая речь
5 ФЕВРАЛЯ 2019
Максим Блант: Только за счёт одного конкретного большого проекта, запуска завода по производству сжиженного газа на Ямале, произошёл такой пересчёт. 
В СМИ
5 ФЕВРАЛЯ 2019
Ведомости: ...есть данные компаний, данные по спросу населения, которые говорят о том, что ситуация в экономике остается сложной и нет никакого роста на 2,3%, которые показал Росстат.
В блогах
5 ФЕВРАЛЯ 2019
Коган Евгений: Поменяли руководство Росстата и сразу «жизнь стала лучше, жить стало веселее». Вот, оказывается, кто был главный вредитель! Вовремя разобрались, сместили. 
Преступления и наказания в путинской России
1 ФЕВРАЛЯ 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
У матери троих детей Анастасии Шевченко в больнице умерла дочь. Диагноз — обструктивный бронхит. Это болезнь, при которой важно вовремя обратиться к врачу. Возможно, если бы Анастасия Шевченко была рядом с дочерью, девочка осталась жива. Но матери рядом не было, потому что в то время, когда она должна была спасать дочь, ее допрашивал следователь в связи с такими преступлениями, как «демонстрация символики “Открытой России” с целью дискредитации органов исполнительной власти», «организация лекций и семинаров» и тому подобные злодеяния. Расследованием преступлений Анастасии Шевченко занимаются 4 (четыре) следователя под руководством генерала.
Прямая речь
1 ФЕВРАЛЯ 2019
Андрей Колесников: Сравнивать клан Арашуковых и Пригожина нельзя. Арашуковы — это люди, которые влияли на разные процессы скорее регионального уровня.
В СМИ
1 ФЕВРАЛЯ 2019
Коммерсант: Басманный суд арестовал сенатора от Карачаево-Черкессии Рауфа Арашукова на два месяца, до 30 марта...
В блогах
1 ФЕВРАЛЯ 2019
Рыклин Александр: Пригожин - какой-то просто сказочный персонаж... Поразительное совмещение родов деятельности? С утра он занимается информационными войнами, а к обеду - комплексные обеды развозит...
Сенаторы в законе
31 ЯНВАРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
30 января Генпрокуратура, Следственный комитет и ФСБ поставили замечательный триллер, посмотрев который американские оскароносцы должны были застонать от зависти. Руководили Генпрокуратуры и Следственного комитета прибыли в Совет Федерации, верхнюю, простите за выражение, палату Федерального собрания. Там на закрытом заседании они сообщили, что сенатора Рауфа  Арашукова от Карачаево-Черкессии считают заказчиком убийств лидера местного молодежного движения «Адыге-Хасэ» Аслана Жукова и кандидата в президенты республики Фраля Шебзухова. 
Прямая речь
31 ЯНВАРЯ 2019
Николай Сванидзе: Он ведь не сам стал депутатом, министром и потом сенатором. Кто-то его назначал и выбирал, кто-то за ним стоял. А теперь, видимо, уже не стоит.